Три книги — три правды: почему Кипр так и не смог договориться

Обзор «Cyprus has no shortage of histories» для Cyprus Mail представил три недавно вышедшие книги, которые помогают понять, почему согласие о самой природе кипрской проблемы — не говоря уже о её решении — даётся так трудно. И, возможно, почему за 62 года десятки дипломатов ООН так и не нашли развязку, приемлемую сразу для греков-киприотов и турок-киприотов.

«Предательство. Другая сторона кипрского вопроса» Мустафы Эргюна Олгуна, «Кипр до 1974 года. Прелюдия к кризису» Марилены Варнавы и «Что на самом деле произошло на Кипре» Андреаса Теофануса подходят к теме с разных отправных точек.

Они рассказывают не одну и ту же историю и начинают не с одной и той же трагедии. Именно поэтому их стоит читать вместе. Все три — плотные, на сотни страниц, и читаются небыстро; но чиновникам, политикам, учёным, журналистам и просто увлечённым любителям кипрской истории они будут особенно полезны.

Олгун: республика как партнёрство равных

Мустафу Эргюна Олгуна знают едва ли не все турки-киприоты: он пережил конфликт, был в нём ранен, а затем вёл переговоры при Рауфе Денкташе, Дервише Эроглу и Эрсине Татаре, став главным переговорщиком турок-киприотов. Его книга (издательство Palgrave Macmillan, 2025) — самый энциклопедичный из встречавшихся мне разборов турко-кипрского взгляда на историю.

Для Олгуна всё начинается с Республики 1960 года, которую он описывает как государство-партнёрство двух политически равных народов, построенное на конституционном компромиссе между общинами, Турцией, Грецией и Великобританией. Турки-киприоты были не просто защищённым меньшинством, а сооснователями. И различие здесь ключевое: если они меньшинство, поздние правки конституции можно назвать реформой; если сооснователи — одностороннее лишение их политического равенства становится отъёмом прав.

Отсюда — особая роль 1963 года. Тринадцать предложенных поправок к конституции Олгун трактует как прямую атаку на равенство турок-киприотов. Последовавшее насилие и бегство 25 тысяч человек в анклавы в 1963–1964 годах он объясняет экзистенциальным страхом и утратой доверия к государству. Дальше предательство, по Олгуну, стало международным: резолюция Совета Безопасности ООН №186 признала администрацию, оставшуюся в руках греков-киприотов, правительством всего Кипра. Спустя четыре десятилетия турки-киприоты проголосовали за план Аннана, а греки-киприоты — против; но в ЕС вступила именно греко-кипрская сторона, а турки-киприоты остались в изоляции. Обещания ООН и ЕС не наказывать, а поддержать тех, кто высказался за мир, выполнены не были.

Та же логика определяет его взгляд на 1974 год. Военное вмешательство Турции для Олгуна — не начало проблемы, а следствие уже случившегося. Переворот 15 июля 1974 года при поддержке греческой хунты и приход Никоса Сампсона он подаёт как доказательство новой смертельной угрозы, а создание Турецкой Республики Северного Кипра — как итог отказа греков-киприотов делить власть на равных. Будущее острова, заключает он, зависит от равных прав и статуса обоих народов.

Варнава: вернуть истории её темп

Книга Марилены Варнавы — академическое исследование на основе докторской работы, выпущенное I.B. Tauris, — решает другую задачу. Это не турко-кипрский памфлет и не греко-кипрская апология. Её главная ценность в том, что она замедляет кипрский сюжет. Многие авторы проскакивают путь от 1960 к 1974 году слишком быстро — Варнава от этого срезания отказывается.

Её тема — десятилетие, за которое две общины всё сильнее расходились в управлении, экономике, безопасности и психологии.

Варнава признаёт, что у Республики 1960 года был хрупкий фундамент: конституция требовала компромисса, а привычки к нему политическая культура острова так и не выработала. Греки-киприоты считали многие конституционные права турок-киприотов чрезмерными и мешающими; турки-киприоты видели в них, включая вето вице-президента, защиту от доминирования.

Особенно ценен её разбор резолюции 186: для греков-киприотов она была одной из крупнейших дипломатических побед. То, что у Олгуна — международное предательство, для другой стороны стало успехом; одно и то же решение укрепило позиции одних и углубило чувство отверженности у других. Её рассказ о переселении в анклавы в 1963–1964 годах сложнее, чем у Олгуна, но страданий людей не отменяет: она допускает, что местами сыграло роль давление подпольной организации ТМТ, и одновременно придаёт вес страху, насилию, грабежам, потере имущества и неспособности государства внушить доверие.

Теофанус: с позиции Республики — и с критикой своих

Профессор Андреас Теофанус из Университета Никосии пишет с позиции, преданной Республике Кипр и кипрскому эллинизму. Его эмоциональный центр — 1974 год: турецкое вторжение, беженцы, пропавшие без вести, экономический крах и, как он считает, сохраняющаяся угроза Республике.

Но Теофанус резко критикует и собственную сторону — фанатизм, нетерпимость, политическую близорукость, «ЭОКА Б», греческую хунту и то, что Афины не защитили Кипр. Республику 1960 года он, в отличие от Олгуна, идеальным партнёрством не считает: для него это навязанная и глубоко проблемная конструкция. Тринадцать пунктов Макариоса он подаёт как попытку сделать государство работоспособным — хотя и признаёт, что турецкая сторона видела в них переворот против самой философии конституции. Дорога к перевороту 1974 года в его изложении любопытна: «ЭОКА Б» и хунту он называет гибельными силами, предавшими Кипр и эллинизм и давшими Турции давно желанный повод вмешаться. На будущее же он призывает к более прагматичному и стратегически дисциплинированному подходу — на основе экспертизы, диалога и реализма.

Много историй, но ни одной общей

Вместе эти три книги не дают единой, согласованной истории Кипра. Но они показывают главное: остров нельзя понять, отталкиваясь от одной даты или одной трагедии. Историй у Кипра в избытке — не хватает общего их понимания. И однажды, кажется, неизбежно должна прийти попытка «правды и примирения» между двумя общинами.

ΛENTA CYPRUS — новости Кипра на русском — всегда в курсе событий